20:51 

Санстеп
Стихия Света | сломал ребро во время выброса
И продолжая перепосты со старого дневника.
Валь, вот об этом я тебе и говорил сегодня. 2009 год, видишь? Тогда все было еще хуже, чем сейчас.

04.09.2009 в 21:36
Пишет spring Kennie:

Неимоверно обожаемый мною отрывок из "Маленькой Принцессы" Фрэнсис Бернетт.
Детские нравоучительные романы - это нечто прекраснейшее :heart:

В глазах у Сары вспыхнул знакомый огонек – воображение заработало. Черная ночь за окном, чердак и холод и грязь на улицах, по которым она только что брела, воспоминание о маленькой попрошайке с голодными глазами – все вдруг преобразилось, словно по волшебству. Это было так чудесно, так весело! Она даже вскрикнула от радости.
– Когда доходишь до самого края, – сказала она, – тебя всегда что-то спасает в последнюю минуту. Словно какое-то волшебство. Я должна это запомнить. Самое плохое никогда не случается!
Она весело тряхнула Бекки.
– Ну хватит, не плачь, – сказала она. – Надо поскорее накрыть на стол.
– Накрыть на стол, мисс? – спросила Бекки, оглядываясь. – А что на него постелить?
Сара обвела глазами чердак.
– Да, вроде бы нечего, – сказала она, усмехаясь. И вдруг увидала на полу красную шаль Эрменгарды.
– Ах нет, шалью! – вскричала она. – Я знаю, Эрменгарда не рассердится. Это будет такая чудесная красная скатерть!
Они выдвинули старый стол на середину комнаты и накрыли его шалью. Красный цвет – такой теплый и нарядный. Комната словно ожила.
– Вот бы еще красный ковер на пол, – воскликнула Сара. – Давай представим себе, что он лежит здесь.
И она окинула голые доски пола восторженным взглядом. Ковер уже лежал на полу.
– Какой он толстый и мягкий! – сказала Сара и тихонько засмеялась знакомым Бекки смехом. Она подняла ногу и осторожно попробовала что-то, лежащее на полу.
– Да, мисс, – отвечала Бекки сосредоточенно и серьезно. Она всегда относилась серьезно к Сариным фантазиям.
– Что же еще? – сказала Сара, останавливаясь и закрывая глаза руками. – Если я подумаю и подожду, что-нибудь придет мне в голову. – И призывно шепнула: – Волшебство мне подскажет.
Сара любила фантазировать и была уверена, что мысли только и ждут, чтобы их «позвали» (так она это называла). Бекки не раз видела, как она стоит и ждет, закрыв глаза руками, а потом вдруг отнимет руки и поглядит на нее просветленным смеющимся взглядом.
Так случилось и сейчас.
– Есть! – воскликнула Сара. – Вот оно! Знаю! Надо поискать в старом сундуке, что остался у меня от тех лет, когда я была принцессой.
Она бросилась в угол и опустилась на колени. Когда-то сундук поставили на чердак – не для Сары, а просто потому, что внизу для него не было места. В сундуке хранилась всякая рухлядь. Впрочем, Сара не сомневалась: что-нибудь она там найдет! Воображение никогда ее не подводило.
В уголке сундука лежал небольшой сверток, такой скромный с виду, что никто не обращал на него внимания; Сара его сохранила. В свертке была дюжина носовых платков, Сара с радостью схватила их и подбежала к столу. Что-то чуть слышно приговаривая, она разложила их на красной скатерти так, чтобы они легли кружевной обшивкой к краю стола, и пригладила ладошкой. Воображение продолжало свою работу.
– Это тарелки, – говорила Сара. – Они золотые. А это роскошно расшитые салфетки. Их вышивали монахини в испанских монастырях.
– Неужели, мисс? – прошептала, воспаряя, Бекки.
– Нужно только себе все представить. Если хорошенько представить, то все и увидишь!
– Понимаю, мисс, – сказала Бекки.
Сара отошла к сундуку, а Бекки попыталась осуществить это предложение. Ей так хотелось увидеть все, о чем говорила Сара!
Случайно оглянувшись, Сара с изумлением посмотрела на Бекки. Та стояла возле стола и строила, зажмурившись, какие-то странные гримасы. Руки ее были опущены и плотно прижаты к бокам. Казалось, она пытается поднять огромную тяжесть.
– Что с тобой, Бекки? – воскликнула Сара. – Что ты делаешь?
Бекки вздрогнула и открыла глаза.
– Я… старалась… «переставить», мисс, – отвечала она застенчиво. – Я хотела все увидеть, как вы. И уже почти увидала. – И она с надеждой улыбнулась. – Только на это надо много силы.
– Должно быть, это с непривычки, – утешила ее Сара. – А попрактикуешься, будет легко. Вот увидишь! А пока я буду просто тебе все описывать. Вот смотри!
И она подняла старую украшенную цветами шляпу, которую выудила с самого дна сундука.
– Вот цветы, чтобы украсить стол, – сказала Сара и оторвала со шляпы гирлянду цветов. – Чувствуешь, как они пахнут? Дай-ка мне кружку с умывальника, Бекки. И захвати мыльницу – мы ее поставим посредине.
Бекки почтительно подала ей кружку и мыльницу.
– А что это будет, мисс? – спросила она. – Кажись, они из глины… только я знаю, что это не так.
– Это резной кувшин, – отвечала Сара, обвивая гирляндой кружку. – А это, – и она с нежностью склонилась над мыльницей и положила в нее несколько роз, – это чаша из чистейшего алебастра, украшенная драгоценными камнями.
Она легонько касалась вещей руками – на губах у нее играла счастливая улыбка; казалось, она говорит как во сне.
– Ох, до чего красиво! – прошептала Бекки.
– Надо еще что-нибудь для конфет, – задумчиво проговорила Сара. – А-а, знаю! – И она снова подбежала к сундуку. – Вспомнила! Я видела там кое-что…
Это был всего лишь моток шерсти, завернутый в тонкую красную с белыми полосами бумагу. Сара вмиг свернула из бумаги тарелочки для конфет и поставила их на стол вместе с подсвечником, обвитым оставшимися цветами.
Потом отступила на шаг и окинула стол взглядом. В ее глазах это был уже не старый стол, накрытый красной шалью, на котором была разложена всякая рухлядь из старого сундука, а нечто совсем иное, нечто чудесное. Бекки, полюбовавшись на украшения, сказала, обводя чердак взволнованным взглядом:
– Здесь все еще Бастилия, мисс, или… или уже что-то другое?
– Конечно другое! – ответила Сара. – Совсем, совсем другое! Теперь это пиршественная зала.
– Ах, батюшки! – охнула Бекки. – Шерстяная зала!
И с еще большим изумлением оглядела окружающее ее великолепие.
– Пиршественная зала, – поправила ее Сара. – Большая такая комната, где устраивают пиры. В ней сводчатый потолок и галерея для музыкантов, и огромный камин, в котором пылают дубовые поленья. Ее ярко освещают восковые свечи – они сияют повсюду.
– Ах, батюшки, мисс Сара! – снова воскликнула Бекки.
В эту минуту дверь отворилась и в комнату с тяжелой корзиной в руках вошла Эрменгарда. При виде накрытого красной скатертью стола, украшенного цветами и белыми салфетками, она радостно вскрикнула. Войти с темной лестницы в такую комнату было очень приятно. Это было просто великолепно!
– Ах, Сара! – вскричала Эрменгарда. – Ты самая умная из всех девочек, которых я знаю!
– Правда, красиво? – откликнулась Сара. – Эти вещи я взяла из своего сундука. Это мне Волшебство подсказало, где искать.
– Погодите, мисс Эрменгарда, – воскликнула Бекки, – пусть она вам расскажет, что это такое. Ведь это не просто так… ах, мисс, – и она повернулась к Cape, – скажите!
И Сара рассказала, да так, что Эрменгарда все увидела: и золотые тарелки… и зал со сводами… и пылающие в камине поленья… и сияющие свечи. А потом из корзинки появились пироги с глазурью, фрукты, конфеты и смородинная настойка. Пир обещал быть на славу!
– Это настоящий званый ужин! – воскликнула Эрменгарда.

Я так полагаю, что от Сары я в детстве неосознанно переняла кучу всего. Я всегда безумно любила представлять себе вещи. А самое прекрасное - в том, что умела. А сейчас... да, Литмус Тест убил меня, как ни прискорбно это осознавать. Поэтому-то я так искренне восхищаюсь людьми, которые в повседневной речи употребляют правильные слова, помогающие создать Сказку. Восхищаюсь людьми, которые могут создать Сказку не только для себя, но и для меня. И - сердце замирает, когда я вспоминаю дни, когда не была пустышкой, как Бекки. Когда воображала себе хоть бластер на поясе, хоть чай из эльфийской коры, хоть Огненную Плеть.
Рудольфа я ведь тоже себе вообразила. Рудольфа, Милорда, Люциуса. Тысяча имен, и реже всего - паспортное. Потому что я любила его образ, созданный в моей голове, а не его самого. А сейчас я со слезами вспоминаю себя-представляющую, а не его.
На упоминании Огненной Плети меня затрясло, от все тех же безумных воспоминаний. Это - хуже, чем сожалеть по прошедшему детству. Это как потерять какое-то важное чувство - обоняние, осязание, слух... я вот потеряла воображение.
Когда-нибудь надо будет все это собрать, хотя бы в блокнот, для себя, так, чтобы было не стыдно записывать. Боюсь не только потерять, но и забыть о потере.

URL записи

Внезапно - очень тоскую по тому дневнику. Но там стало холодно.
Это просто осень. Хотя он и называется Spring Addiction.

@темы: Воспоминания, Жизнь прошлая, совсем грустное

URL
Комментарии
2011-10-06 в 23:43 

Валеант Симери
Это новое страдание, говоря военным слогом, сделало во мне счастливую диверсию. (с)
Знаешь, я в какой-то момент научил все это видеть некоторых людей. И мы могли играть у меня дома. Знаешь, мне было 20 на тот момент. И, знаешь, это никуда не уходит. Просто нужно приложить усилия. У меня тогда получилось...

   

[как вжилась в свою игру о придуманной любви]

главная